В пору, наступившую после утраты Польшей государственной самостоятельности (1795), пафос национально-освободительной борьбы нашел особенно яркое выражение в поэтической драме польского романтизма.

Выдающимся его представителем явился крупнейший польский поэт Адам Мицкевич (1798—1855).

Выступая против сторонников классицизма с позиций революционного романтизма, Мицкевич в своих высказываниях по вопросам театра утверждал, что драма должна быть органически связана с народным творчеством и сочетать в себе различные его струи — «от песенки до эпопеи». Она должна давать изображение «бурной жизни героев и показывать массы, которые ныне так много значат в общественной жизни». Свое достойное воплощение такая драма может найти только в театре монументальном и синтетическом.

Место Мицкевича в истории польской драматургии определяет его грандиозная драматическая поэма «Дзяды», состоящая из нескольких частей. Ее первая часть осталась в фрагментах. Вторая и четвертая части «Дзядов» были завершены и опубликованы в 1823г.Третья была создана через десятьлет (в 1832г.).

Изображение народного обряда поминовения умерших связывает все части драматической поэмы в единое целое. Наиболее значительной является третья часть «Дзядов». В основу этого произведения положены действительные исторические события — расправа царского сатрапа сенатора Новосильцева с патриотическими организациями виленских студентов в 1823 г. Мицкевич, активный участник их деятельности, был выслан за это в 1824 г. во «внутренние губернии» России. Прожив там (в Петербурге, Москве, Одессе) около пяти лет, он сблизился с декабристами, с виднейшими русскими литераторами, в том числе с Пушкиным.

В третьей части «Дзядов» нашли отражение трагические раздумья поэта о судьбах Польши, вызванные поражением национально-освободительного восстания 1830—1831 гг. Изображение событий 1823 г. Мицкевич превратил в широкую историческую картину, воплотив в главном герое Конраде образ мятежного романтического героя, бунтующего не только против угнетателей — царя и его приспешников, но и против самого бога. Гневная страстность взволнованных поэтических монологов сочетается здесь с сатирической остротой политического памфлета, историческая документальность — с смелым полетом фантазии.

В некоторой степени в третьей части «Дзядов» сказалось влияние мессианизма — мистического учения о жертвенно-искупительном предназначении Польши, которому поэт отдал некоторую дань. Однако определяющей в этом произведении была его революционная, антидеспотическая направленность, эпическое изображение судьбы народа.

Утверждение победоносной силы народа, призыв к революционным действиям пронизывает и драматургическое творчество Юлиуша Словацкого (1809—1849), создавшего такие высокопоэтические драмы, как «Кордиан» (1833), «Балладина» (1834), «Фантазий, или Новая Деянира» (1841).

В основу сюжета драмы «Кордиан» положены события, связанные с подготовкой покушения на Николая I, приезжавшего в 1828 г. в Варшаву для коронации. В образе главного героя — юного шляхтича Кордиана — Словацкий показал бунтарский порыв и одновременно трагическую оторванность шляхетских революционеров от народа. Стоящий на часах у царской спальни Кордиан, намеревающийся осуществить покушение на царя, в решительный момент охвачен колебаниями. На его пути вырастают символические фигуры — Страх и Воображение. Обессиленный борьбой с ними, он теряет сознание. С убедительной силой написаны Словацким народные сцены, в которых показан свободолюбивый варшавский люд, не желающий подчиняться тирании. Беспощадно изобличает Словацкий двуличную и но и своей антипольскую позицию папы Григория XVI в сцене приема Кордиана в Ватикане.

Одна из лучших пьес Словацкого — тратедия «Бшоладина». Сохраняя всю прозрачность, чистоту и цельность народной легенды о двух сестрах, где старшая — Балладина — убивает младшую — Алину, чтобы сделаться женой владетельного князя, трагедия одновременно представляет образец по-шекспировски насыщенного драматического действия.