Эмоциональная сила исполнения Кина была такова, что после первого же спектакля его признали величайшим актером Англии.

Любимыми ролями Кина были Гамлет и Отелло. В Гамлете для него главным был процесс сосредоточенного и печального осмысления мира как мира торжествующего зла, против которого не восстать невозможно, но победить его нельзя. Отсюда тихая грусть вместо яростного крика в сцене с матерью, глубокая любовь к Офелии, заставляющая Гамлета после слов: «Ступай в монастырь!» — стремительно вернуться и с бережной нежностью поцеловать ей руку.

Всюду в ролях Кин выделяет радостные всплески любви в этом «море бедствий».

В образе Отелло основным становилось раскрытие всепоглощающей любви к Дездемоне. В ней выражались лучшие черты характера Отелло — его цельность, чистота, вера в людей. Крах любви означал наступление мрака и хаоса. Таким образом, трактовка трагедии как темы обманутого доверия перекликалась с пушкинским пониманием: «Отелло не ревнив, напротив, от природы он доверчив».

Играя Макбета, Кин отказался от традиционной трактовки его как злодея и все внимание сосредоточил на раскрытии внутренней борьбы сложных и противоречивых чувств героя.

В «Ричарде III» Кин давал «мягкое и улыбающееся злодейство», показывая его умным, смелым, неотразимо обаятельным, особенно в сцене с леди Анной.

Кроме шекспировских ролей, Кин прославился в пьесе Ф. Мессинджера «Новый способ платить старые долги» в роли жестокого ростовщика Оверрича.

Эмоциональное воздействие актера в финале, когда разорившийся Оверрич сходит с ума, доходило до такой мощи, что в зрительном зале раздавались рыдания, а однажды присутствовавший на спектакле Байрон был так потрясен игрой Кина, что лишился чувств.

Страстная взволнованность, романтическая патетика искусства Кина определяли все особенности его исполнения. Кин обладал даром раскрывать самые тайные глубины человеческой психики в моменты наивысшего напряжения всех душевных сил.

Его сценическим образам были свойственны масштабность, титанизм героев Байрона. Они, страдающие, одинокие, мятущиеся, мучительно ищут счастья, справедливости и погибают в неравной борьбе против мирового зла.

Для романтического искусства Кина характерна была неровность исполнения. Он всегда определял для себя кульминационные куски в роли* которые как бы высвечивали, давали крупным планом основные черты характера героя. Эта особенность игры Кина дала возможность английскому поэту Кольриджу сказать: «Смотреть игру Кина все равно что читать Шекспира при блеске молнии».

Однако при всей эмоциональности и богатстве творческой фантазии Кин никогда не полагался только на интуицию, на вдохновение. Он много работал — читал, пополняя недостатки образования, занимался спортом, был одним из лучших фехтовальщиков Англии, усиленно работал над голосом, перед зеркалом отрабатывал мизансцены, движения, сотни раз пробуя, выверяя, уточняя особенно сложные куски роли. Романтическая субъективность искусства Кина ставила его вне партнеров, вне ансамбля, все спектакли с его участием были спектаклями одного актера — Кина.

Типичная для романтического актера гиперболизация страсти, резкая смена эмоциональных контрастов выражались

в щедром разнообразии пластического рисунка роли, в поры-вистой, резкой динамике жеста, в беспокойном метании по сцене, в стремительных переходах от крика к шепоту, от лихорадочно-убыстренных ритмов к замедленному растягиванию слов,

смелом использовании паузы. Например, в «Отелло» еле заметная пауза перед каждым произнесением имени Дездемоны говорила о любви Отелло красноречивее всяких слов.

Кин был совершенным романтическим трагиком. Его исполнение шекспировских ролей стало эпохой в истории театра.

I 25 марта 1833 г. Кин в последний раз выступил на сцене. Он

играл своего любимого Отелло и на словах «окончен труд Отелло» потерял сознание и через три недели умер.

Смертью Кина завершился в английском театре период романтизма.