Ирвинг ввел на сцене газовое освещение (на гастроли в Америку в 1883 г. он специально возил с собой газовые баллоны) и добивался на сцене превосходной игры света. Его излюбленным режиссерским приемом было действие в полутьме.

Ирвинг тщательно готовился к каждой постановке и приходил уже на первую репетицию с готовым режиссерским планом. Он стремился добиться от актеров единого стиля игры, слаженного ансамбля. Работая с актерами, Ирвинг сам был примером преданности делу, тщательной и вдумчивой подготовки роли. В результате многолетних упражнений он преодолел недостатки своей не очень четкой дикции и некоторую замедленность движений.

В актерском творчестве Ирвинг соединял интеллектуальность с эмоциональной выразительностью, актерскую непосредственность с режиссерской продуманностью всех деталей. В его игре романтические порывы сочетались с тонкой реалистической психологизацией.

Наибольшего успеха Ирвинг достиг в шекспировских ролях, а частности в образе Яго. Внешнее благородство и внутренняя порочность составляли основу роли.

Своеобразно подошел Ирвинг к образу Шейлока («Венецианский купец»). Он облагородил и очеловечил его, играл страдающего, разбитого жизнью старика, с усталым, потухшим взглядом. Тонкие пряди седых волос падали на лоб, придавая

ему вид патриарха. В сцене суда он проявлял сдержанность и спокойствие. Лишь временами его охватывали вспышки гнева.

Роль короля Лира Ирвинг строил на смене гневных порывов и старческой слабости, на контрастах сдержанности и патетики. Уже в первом акте Лир представал с признаками душевного надлома, который рос с каждой сценой, а в картине бури в степи проявился в неистовом бреде, бешенстве, стенаниях и проклятиях.

Макбета Ирвинг трактовал как великана, сломанного преступлением. Его Ромео был утонченным, красивым юношей с нежной, благородной душой. Но лучшей ролью Ирвинга считался Гамлет, которого он исполнял более двухсот раз. Действие трагедии Ирвинг перенес в раннее средневековье. Луначарский, видевший Ирвинга в этой роли, называл его «горьким, желчным средневековым Чацким». Гамлет Ирвинга обладал ясным, трезвым умом; всем своим существом он противостоял порочному миру двора короля Клавдия, боролся против него; он был человеком сильной воли и вместе с тем необычайно тонким и ранимым.

Постоянной партнершей Ирвинга была актриса Эллен Терри (1847—1928), вносившая в свои роли подлинную правду жизни и непосредственность чувств.

Неприятие Ирвингом новой драматургии, может быть, и не так уж пагубно отразилось на его артистической судьбе. Но то, что он не допускал на сцену своего театра пьес Ибсена, бесспорно, обеднило возможности необычайно современного и трепетного дарования Терри — это оторвало актрису от современной драмы с ее героинями. Не имея возможности играть роли из пьес Ибсена, актриса привносила в свои образы (и в пьесах Шекспира, и в мелодрамах) глубокий драматизм, искренность и непосредственность, которые иначе, чем ибсеновской нюансировкой реализма, не назовешь.