Лучшей ролью актрисы в современном репертуаре была Маргарита Готье в драме Дюма-сына «Дама с камелиями». «В «Даме с камелиями» есть золотая нить, которая соединяет фальшивый жемчуг этой драмы, золотая нить страсти», — писала Дузе. Потрясение, испытываемое зрителем от образа Маргариты Готье, достигалось тем, что актриса с удивительной глубиной, разнообразием и силой чувства на всем протяжении пьесы обнажала эту «золотую нить» и показывала неизбежность гибели этой страсти, трагическую обреченность любви своей героини. Дузе снимала весь мелодраматизм и искусственность ситуаций пьесы и превращала ее в высокую трагедию. Для актрисы не существовало случайностей в судьбе Маргариты Готье. В мире, полном бесчеловечной жестокости, лицемерия, равнодушия, в котором попраны все моральные, этические нормы человеческой жизни, любовь не может не погибнуть, она обречена на смерть. И когда была растоптана, унижена ее любовь, Маргарита могла только умереть.

Для Дузе совсем не важно было, что героиня — куртизанка. В ее исполнении Маргарита Готье была просто любящей женщиной, трогательной, простой, женственной, беззащитной и бесконечно усталой. Уже первое появление Дузе — Маргариты давало экспозицию всего характера: стройная, изящная женщина, в простом, падающем свободными складками платье, с букетом фиалок у корсажа, с гладко зачесанными и собранными на затылке в тяжелый узел волосами и на бледном, усталом лице удивительные глаза, «громадные, бездонные, черные глаза и как-то необычайно выгнутые веки, которые придавали вид усталости и печали этим чудесным глазам».

Среди легкомысленных, веселых гостей Маргарита была одинока и безучастна к их радостям; она жила какой-то своей, сокровенной и печальной жизнью. Полюбившая Дузе — Маргарита преображалась. Лицо ее розовело, движения приобретали стремительную легкость, голос становился звучнее и глубже, из него исчезали усталые интонации, и только глаза оставались печальными — они не верили в счастье. И вот — четвертый акт драмы. Взбешенный возлюбленный осыпает ее оскорблениями.

Дузе стоит лицом к зрителю, в широко раскрытых глазах — ужас, удивление, отчаяние. Смерть Маргариты в исполнении Дузе потрясает своей беспощадной правдивостью. Вместо эффектной сцены, сыгранной Сарой Бернар, вызывавшей гром аплодисментов своим падением на пол спиной, не сгибая фигуры, Дузе умирала незаметно. «Здесь жизнь угасала медленно, как будто нежно любящее сердце на глазах у зрителя ... переставало биться. Так и умирала Маргарита — Дузе, без единого движения, сидя в кресле и положив голову на плечо Дюваля». И зрительный зал в потрясенном молчании забывал об аплодисментах.