В конце XIX в. в драматургии и театре складываются идейно-эстетические принципы нового направления — символизма.

Реальная действительность воспринимается символистами как нечто поверхностное, несущественное, как завеса, отделяющая человека от таинственной сути мира, от сил, определяюoих пути и судьбы людей. С этой точки зрения оказывалось ненужным реалистическое изображение жизни, ибо иррациональное начало, составляющее суть мира, может быть обозначено лишь намеком на него — символом.

Естественно, что эта философская концепция, создававшая свою эстетику, отрицала существующий театр и со стороны содержания, и со стороны формы.

Но отрицание реальности было не только выражением реакционных устремлений буржуазного искусства. Оно выступало и как форма борьбы против господствующего типа буржуазного театра, в котором обедненный и выхолощенный реализм вырождался в плоский натурализм, легко сочетавшийся с мелодраматической или фарсовой занимательностью мещанской драмы. В творчестве крупнейших художников-символистов выражалось стремление к философскому искусству, уходящему за пределы отвергаемой художником повседневности.

Крупнейшим драматургом и теоретиком символизма был бельгийский писатель Морис Метерлинк (1862— 1949). Его творчество, тесно связанное с французской культурой, оказало сильное воздействие на развитие драмы и театра конца XIX — начала XX в.

Согласно идеалистической философской концепции Метер-линка, разум и чувства не могут помочь познанию этого мира. И лишь иррациональное начало духовной жизни человека — его душа — способно чувствовать близость иного мира, враждебного человеку и изображаемого в драмах Метерлинка в виде зловещих и неумолимых сил судьбы.

Столкновение человека с враждебными силами и составляет основу драматических конфликтов пьес Метерлинка 90-х годов.

Основой метода нового театра становится прием символа — условного обозначения, дающего зрителю трагическую формулу его жизни, «освобожденную» от ненужного покрова быта.

С точки зрения концепции Метерлинка, реальная повседневная жизнь не может быть главным объектом изображения пьесы или спектакля, ведь «настоящую жизнь» — жизнь, недоступную пониманию, — изобразить нельзя.

Идеальный театр, по Метерлинку, — это театр статический, в котором внешнее действие должно быть сведено к минимуму. Главное заключается в том, что скрыто, но ощущается за внешним покровом обыденной жизни. Эти черты придают пьесам характер «известной гармонии, полной смутного ужаса». Они переносят читателя или зрителя в какой-то сумрачный мир, похожий на страшный сон или полузабытую мрачную легенду. По определению самого автора, эти драмы «полны верою в какую-то необъятную, невидимую и роковую власть, чьих намерений никто не знает, но которая по духу драмы кажется недоброжелательною, внимательною ко всем нашим поступкам, враждебною улыбке, жизни, миру, счастью».