Говоря о репертуаре французского театра 30—40-х годов, Герцен написал: «Только изредка... старик Корнель со стариком Расином величаво пройдут, опираясь на молодую Рашель и свидетельствуя в пользу своего времени». Так, лаконично и точно, определяет Герцен значение Рашели во французском театре этих лет. Заслуга великой актрисы Элизы Рашель (1821—1858) в том, что она возродила на сцене классическую трагедию, вернула молодость Корнелю и Расину, вдохнула в них современность, оживила своим могучим темпераментом, сохранила строгую завершенность их классической формы.

В ролях Камиллы («Гораций» Корнеля), Федры («Федра» Расина), Гофолии («Гофолия» Расина) Рашель увлекала, покоряла зал психологической правдой раскрытия сложного трагического мира своих героинь. Героический пафос борьбы против несправедливости, утверждение высокой человечности и душевного благородства придавали гражданственную монументальность и масштабность ее образам. Сила ее эмоционального воздействия на зал, своеобразие ее индивидуальности великолепно раскрываются в описании Герцена: «Она нехороша собой, невысока ростом, худа, истомлена; но куда ей рост, на что ей красота, с этими чертами резкими, выразительными, проникнутыми страстью? Игра ее удивительна; пока она на сцене, что бы ни делалось, вы не можете оторваться от нее; это слабое, хрупкое существо подавляет вас; я не мог бы уважать человека, который не находился бы под ее влиянием во время представления. Как теперь вижу эти гордо надутые губы, этот сжигающий, быстрый взгляд, этот трепет страсти и негодования, который пробегает по ее телу! А голос — удивительный голос! он умеет приголубить ребенка, шептать слова любви и душить врага; голос, который походит на воркование горлицы и на крик уязвленной львицы».

Героический пафос искусства Рашель с большей силой проявился в дни революции 1848 г., когда актриса с необычайным эмоциональным подъемом читала «Марсельезу», превращая ее в страстный призыв к восстанию, к мести, к борьбе с врагами и предателями революции.

После 1848 г. героическая патетика перестала звучать на сцене. Искусство Рашели переживало тяжелый кризис. Оно лишилось гражданственного пафоса, большой социальной темы. И все же стать актрисой буржуазной драмы Рашель не смогла.