Романтический театр у народов, ведущих национально-освободительную борьбу, приобрел ярко выраженную героическую тональность (театр эпохи Рисорджименто в Италии) и при этом тяготел к традициям народной поэзии (драматургия А. Мицкевича и Ю. Словацкого в Польше).

В годы расцвета романтизма происходит и формирование критического реализма, проникнутого, так же как и романтизм, гл у бокой неудовлетворенностью складывающимся порядком жизни. В отличие от художников романтического направления, воспринимавших противоречия действительности в поэтически обобщенном плане, художники-реалисты исследуют действительность по принципу «типичных характеров в типичных обстоятельствах» и поэтому глубже, чем романтики, обличают современное буржуазное общество, раскрывают трагическую обреченность личности в мире денежных отношений.

Примером могут служить пьесы О. де Бальзака, несколько позже — социальные драмы И. К. Тыла и сатирические комедии И. Л.Караджале.

Творения великих художников с трудом пробивались на сцену (а то и вовсе не видели света рампы), зато властителями театральных зал являлись искусные мастера «хорошо скроенной пьесы», такие, как Скриб, или авторы буржуазной морализирующей драмы Дюма-сын, Ожье и др.

С середины XIX в. выдвинулась плеяда выдающихся мастеров сценического реализма — Росси и Сальвини в Италии, Го и Коклен во Франции, Ирвинг и Терри в Англии, Мошна в Чехословакии, Милло в Румынии, актеры «краковской школы» в Польше. Сохраняя традиции национального театра и пронося через свои роли собственную творческую индивидуальность, эти художники добивались правдивого воссоздания человеческого характера, умели раскрывать социально типическое содержание образов.

Однако в это же время со все большей очевидностью проявляется в жизни театра преобладающее значение коммерческого начала. Главою труппы по существу становится предприниматель, антрепренер, а театральное искусство превращается в разновидность товара. Успех пьесы нередко определяли не ее идейное и художественное достоинство, а тот доход, который она приносила. Мещанская публика, падкая до слезливых мелодрам и пустых, чисто развлекательных комедий, задавала тон, а спрос порождал предложение.

Стремление господствующего класса подчинить своей идеологии искусство было показателем все более крепнущей власти буржуазии.