Со всем своим воинствующим гуманизмом и темпераментом настоящего трагического актера Сальвини сражался за искусство больших мыслей, чувств, глубокое и простое, исполненное душевного здоровья и красоты.

В шекспировском репертуаре лучшим созданием Сальвини был Отелло. Стремление актера воплотить образ героя естественного, духовно свободного, со светлым, простодушным, наивно-мудрым и чистым мировосприятием нашло для Сальвини полное выражение в этом образе. Для Сальвини Отелло был той единственной ролью, которую многие актеры ждут всю жизнь, ролью, в которой все как будто бы предназначено для наиболее полного раскрытия всех внешних и внутренних богатств актера. Сальвини трактовал «Отелло» как трагедию доверчивого, детски-наивного человека-воина, познавшего жестокость и зло мира.

Любовь к Дездемоне — это вера в светлое начало жизни, вера в людей, и, когда она убита, в его душе пробуждаются темные силы — он становится жертвой окружающего мира.

Внешний облик Сальвини—Отелло удивительно гармонировал со всем мужественным и светлым строем его души: «Он был чудно хорош с своим коричневым лицом, с высоким изрытым морщинами челом под чалмою, обвивавшей блестящий стальной шлем, с своими пламенными глазами, в белом плаще, из-под которого сверкали латы...» Живописность и мужественная простота наружности актера органически сочетались с изяществом и силой его певучей пластики, с широтой и скульптурной выразительностью жеста.

Проникновенно показывал Сальвини, как мучительно невыносимо было для Отелло отказаться от веры в любимую женщину — смысла всей его жизни, и, когда это все-таки произошло, «это был уже другой человек. Процесс совершился в душе... яд вошел в нее... и что было в этой сцене с Яго, — как от стонов разбитого сердца и мрачной сосредоточенности перешел он к тому воплю и прыжку разъяренного тигра, с которыми душит он Яго, как все усиливались и усиливались эти ярые вопли, этот звериный рев — этого словом передать нельзя».