Наиболее крупным актером конца XVIII — начала XIX в. был Франсуа Жозеф Тальма (1763—1826). В 1787 г. он вступает в труппу театра «Комеди Франсез», дебютирует в роли Сеида в «Магомете» Вольтера. Первая его крупная роль — Карл IX в одноименной трагедии Шенье (1789). С этого спектакля, определившего огромный успех молодого актера, начинается его популярность, и в короткое время он становится любимым актером Франции. Его репертуар состоял из трагедий Корнеля, Расина, Вольтера, Шекспира.

Будучи блестящим представителем классицизма и а французской сцене, Тальма, однако, внес и него много нового. «Правды — вот чего я искал всю свою жизнь!» - говорил Тальма. Поиски правды на сцене приводят его к углубленному многоплановому раскрытию внутреннего мира своих героев. Например, играя Карла IX, он отказывается от изображения его только как тирана. Актор стремится проникнуть внутрь страшной души своего героя, показывая, помимо жестокости, его слабость, упрямство, раскаяние, душевную болезнь.

Поиски внутренней правды сопровождались поисками правды внешней. Продолжая сделанное в этой области Лекеном (чьим последователем и учеником Тальма себя называл), он, играя Магомета, Оросмана, Карла IX, Брута, Эдипа, Суллу, вводит портретный грим, исторический и этнографический костюм (средневековый, восточный, ренессансный). Впервые на французской сцене Тальма появляется в античном костюме, вызывая ропот и насмешки своих консервативных партнеров. В реформе костюма ему очень помогла дружба с художником Луи Давидом, по чьим эскизам сделано большинство костюмов Тальма.

Поиски жизненной убедительности сценического поведения привели актера к реформе декламации — Тальма преодолевает подчеркнутую напевность классической декламации, заменяя ее разнообразием и богатством жизненных интонаций. Утверждая на сцене эмоциональность, показывая своих героев во власти сокрушительных страстей, могучих душевных порывов, Тальма приходит к замене холодного декоративно-иллюстративного жеста жестом эмоционально-выразительным, нарушающим нормативные условности классицизма. Именно эти черты творчества Тальма делали его не только ярким представителем классицизма XVIII в., но и предшественником нового, романтического направления. Недаром вождь французского романтизма Гюго предназначал для Тальма свою трагедию «Кромвель», и только смерть актера помешала осуществить это желание.